Дневник мёртвого космонавта

Tue, 14 Feb 2012 06:01:34 GMT

Солнечно Winter Elephant слушать музыку бесплатно онлайн, код вставки

Содержание

Sun, 05 Feb 2012 23:54:50 GMT

День и в самом деле выдался непримечательным, если не считать тягостного молчания, которым средства связи внезапно обрушились на мир. Впрочем, мир, заигравшись, сам спровоцировал тишину в эфире, поэтому сей факт особой примечательности не привнёс.

Подобное случалось и раньше. Истеричное поведение мира сбивало с размеренного шага идущих строем, будоражило плывущих косяком и летящих стаей. Другие миры, подобравшиеся слишком близко по глупости или из жалости, или просто из любопытства, шарахались от него, как от проказы, вжимались в стены домов, кривили напомаженные рты и укрывались одеялом с головой. Разумеется, наш мир лихорадило от злобы и корчило от боли, но со стороны это выглядело, наверное, смешно, а по прошествии времени даже скучно, потому что повторялось действо с устойчивой регулярностью. Обычное дело для мира, которой возомнил себя генератором атмосфер.

Новых писем не было. Устав обновлять почтовый ящик, мир сменил декорацию пропахшей табаком комнаты на туманную зябь морозной улицы и направился привычным маршрутом туда, откуда намеревался не вернуться, но откуда неизменно возвращался в декорацию пропахшей табаком комнаты.

Он шёл по бледному, похожему на карандашную зарисовку, городу, спускался в пещеры метро, намеренно толкал плечами людей в толпе, чтобы вновь и вновь испытать вульгарное ощущение жизни, поминутно сверялся с навигатором, вскакивал на ступеньки грохочущих травмаев. В конце пути он пересчитал четыре угла девятиэтажного дома, печально взглянул на металлическую дверь с домофоном, на доступную лишь его взору табличку «посторонним вход воспрещён», глубоко вдохнул и пустился было в обратный путь, как вдруг заметил нечто такое, от чего кто-нибудь другой, более рассудительный и перпендикулярный, оказавшись на месте мира, усомнился бы в целостности собственной психики.

Замерев от ужаса, мир очумело уставился на прохожих, скользящих по обледеневшему тротуару, только не на самих прохожих, а на их лица. Точнее на то, что раньше было чертами лиц, а теперь растеклось по гладким, матовым овалоидам, напоминавшим головы языческих кукол. Жуткие безликие куклы маневрировали между сугробов, проносились на автомобилях по транспортному кольцу, вывешивали бельё на балконе, расчищали остановочную площадку. Мир дотронулся до своего лица, провёл замёрзшими пальцами по каждой впадинке, ложбинке, морщинке – не стёрлись ли его черты. Опасения были напрасными: подбородок, щетина, переносица, веки; всё оставалось на прежних местах. Однако убедительная шершавость губ и жар румяных щек ничуть не уняли подкожную дрожь, которая волнами растекалась по сети нервных волокон при одном только взгляде на безликих.

На этом изменения в окружающей среде не завершились. Не позволяя миру свыкнуться с лицевой метаморфозой, серый небосвод, до этого висевший почти неподвижно, покрылся паутиной трещин и угрожающе завибрировал. Безликие же продолжали невозмутимо шествовать в тумане бытия. Яйцеголовых совершенно не волновало, что небо готово просыпаться дождём из осколков. И когда некая незримая, чудовищная сила принялась рвать облака на лоскуты, обнажая чёрную пропасть, усеянную миллиардами звёзд, когда прямые линии зданий изогнулись, став похожими на склоны скалистых гор, когда земля погрузилась во тьму, безликие люди растворились.в этой темноте, словно тени, и полностью утратили себя.

- Вы меня видите? – закричал мир. - Я здесь!

Но тени не видели его. В кромешном безмолвии тени понуро разбредались по дну кратера обезжизненной планеты.

- Я здесь… - снова обратился к ним мир, хотя уже понял, что произошло. Он упал на колени, бормоча еле слышно, – Я человек… Вы же убьёте меня… Зачем вы убиваете меня?... Зачем?

Мёртвый космонавт, отрывисто глотая сжатый кислород, поднялся с асфальта, отряхнул со скафандра лунную пыль и снисходительно оглядел мир, в который его угораздило попасть.

Форма

Sun, 05 Feb 2012 14:39:36 GMT

Мёртвый космонавт родился в невообразимо далёком и столь же невообразимо примитивном мире, наполненном смогом прилипчивых страстей и скучными трагедиями в духе застоявшихся луж. Мир этот обладал всем необходимым для того, чтобы вставать по утрам с постели, промывать ото сна затхлое лицо, кипятить воду в чайнике, звонить по телефону, налаживать контакты с мирами, кружащими по соседству, топтаться в очередях, грустить о прошлом, дремать в салоне вечернего автобуса и грезить о тех, кто непрочь будет разделить восхищение уникальностью и неповторимостью столь неуникального и тривиального.

Незадолго до рождения мёртвого космонавта, среда, в которой обитал мир, представлялась ему чем-то вроде хаотичной структуры, состоявшей из океанов, морей, суши, скал, равнин, дорог, городов, домов, лестниц, квартир, кресел и мониторов. Воспринимать окружающую пустоту иначе было выше его интеллектуальных способностей. Проще говоря, это был весьма ограниченный и непритязательный мир, хотя, стоит всё-таки признать, не без претензий. К примеру, однажды, чтобы привлечь внимание других миров, он решил создать новый мир внутри самого себя. Идея оправдала себя лишь наполовину, потому что, преодолев извилистые, тщательно переплетённые тернии подмира, другие миры натыкались на стандартную модель, слегка исцарапанную мартовским градом.

- И что ты можешь предложить, кроме пыли и пепла? – негодовали они, после чего надменно разворачивались и уносились всё в ту же пустоту, оставляя астероидный след.

С упорством ослеплённого мечтами о золоте конкистадора мир продолжал создавать виртуальные, поджелудочные миры до тех пор, пока сознание его не посетила идея, что среда, в которой он вынужден прозябать, есть ничто иное, как плод его воображения. И запорошенная снегом парковка под окном, и дымящие трубы на горизонте, и сам горизонт, и крыши домов существовали в тот момент, когда он смотрел на них, а солнце существовало, пока не тонуло за скатами этих крыш; люди существовали лишь тогда, когда они оказывались в поле зрения – в форме визуально определяемых организмов по другую сторону обеденного стола или в зоне внятной слышимости – в форме голосов из телефонных трубок. Подозрения в шизофрении ничуть не тревожили мир, ибо они так же были созданы его воображением. Пространство и время замкнулись на нём и приобрели некую убаюкивающую автономность.

Поначалу игра нравилась миру: он скрупулёзно изучал вещи, явления, людей на предмет изъяна. Порой ему казалось, что вот-вот нащупает брешь в придуманной им реальности. Рекурсивные внутренние миры томились в ожидании чуда, но чудо не происходило.

И в этой солипсической карусели, в условиях, напоминавших студень из морских водорослей, в один из непримечательных дней родился мёртвый космонавт.

Город

Sun, 05 Feb 2012 14:30:32 GMT

Никто не знал, как появился здесь мёртвый космонавт. На какой карте он отыскал этот странный город, где я играл в одинокого бога, прикидываясь хрупкой ржавчиной, сквозняком, колышущим шторы, или бельведером на здании арбитражного суда.

Я отмечал первое столетие, проведённое в образе уличного фонаря, и скромно освещал треть пешеходного перехода, когда силуэт мёртвого космонавта, очерченный закатом, возник в конце пустынного проспекта. Он шёл вдоль обочины, очень медленно, с трудом передвигая тело в тяжёлом скафандре. Он был первым одушевлённым существом, вступившим в мои мрачные, безлюдные владения, поэтому мне стало любопытно, откуда и как он здесь очутился.

Переборов желание принять более коммуникабельную форму, я подождал, пока мёртвый космонавт не выйдет из сумеречной синевы и не встанет в круге света подо мной.

- Приветствую тебя, путник, - как можно мягче, стараясь не вспугнуть гостя, произнёс я.

Мёртвый космонавт поднял голову и посмотрел наверх сквозь запотевшее стекло герметичного шлема. Его губы беззвучно шевелились, а глаза выражали… Нет, не удивление, которое было бы уместно при встрече с говорящим фонарём, а какую-то нечеловеческую, дремучую тоску, заставившую меня, вопреки правилам, превратиться в семейство флуоресцентных грибов и растянуться симметричной сетью паутинок на асфальте.

- Приветствую тебя, путник, - вспыхнуло ядовито-зелёным у ног мёртвого космонавта. Сообразив, в чём дело, он потянулся рукой к пульту, прикреплённому на груди.

- Кто ты? Или что… ты? – раздался искорёженный динамиком голос. Остроугольным зигзагом эхо трижды отрикошетило от кирпичных стен и заглохло в безлюдных подворотнях.

- Я – город, по которому ты идёшь.

- А люди? Почему люди не видят меня и не говорят со мной?

- О чём ты, путник? Здесь никогда не было никаких людей… кроме тебя.

- Чьи же голоса я слышу? И чьи тени бродят в отсветах фонаря? Я зову их, но они не замечают меня.

- Повторяю, здесь нет людей. Люди – миф, придуманный мной. Моя случайная галлюцинация. А вот ты – действительно существуешь, и меня это настораживает. Кто ты и откуда?

- Я мёртвый космонавт, улетевший из чужой жизни. Чужой и, наверное, бестолковой, если мне пришлось из неё улететь. Могу рассказать, если у тебя найдётся время.

- У меня нет времени, зато имеется кое-какой запас вечности, поэтому можешь начинать.

И мёртвый космонавт рассказал мне свою историю.

Дневник мёртвого космонавта

Sun, 05 Feb 2012 14:25:21 GMT